"Рост авторитета Ислама порождает страх и панику в кругах Запада!.."

Нанося оскорбление Священному Корану, Запад пытается таким образом в грубой, омерзительной форме бороться с ростом интереса в мире к Исламу, с его всепобеждающим шествием по планете, заявил генеральный секретарь Института экономических и социальных исследований Турции.
"С давних пор западная цивилизация основывалась на принципах высокомерия и порабощения других народов", - заметил при этом профессор социологии Ариф Эрсой.
Жестко осудив оскорбление, нанесенное Священному Корану, А.Эрсой добавил, что рост авторитета Ислама в мире порождает страх и панику в западных кругах.
Он пояснил, что после распада коммунистического строя в Советском Союзе, Запад считает, что Ислам является его главным врагом.
http://www.palestine-info.ru

СИОНИСТЫ ПЛАНОМЕРНО УБИВАЮТ ПАЛЕСТИНЦЕВ, А ЗАПАД МОЛЧИТ

В пятницу утром, 21 мая, оккупационные силы террористической сионистской организации ЦАХАЛ у границы с сектором Газы убили двоих мирных палестинцев, пытавшихся пройдти на работу из блокированного сектора Газа в оккупированную территорию "Израиль".

Как всегда это принято в таких случаях, оккупационная военная администрация сионистов сообщила, что, якобы, двое убитых палестинцев, "вероятнее всего, планировали и готовили теракты" на территории т. н. "Израиля".

Также, что в пятницу на рассвете ВВС террористической организации ЦАХАЛ нанесли серию бомбовых ударов по блокированному сионистами сектору Газа.

Бомбардировке были подвергнуты территории как в южной, так и в северной части палестинского анклава, где живут мирные жители.

Хороший мусульманин, плохой мусульманин

Тарик Рамадан
Не успела осесть пыль после обрушения башен в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года, как начались лихорадочные поиски "умеренных мусульман" – людей, которые предоставят нужные ответы, которые дистанцируются от этого безобразия и осудят эти акты насилия "мусульманских экстремистов", "исламских фундаменталистов" и "исламистов". Быстро появились две различных категории мусульман: "хорошие" и "плохие", "умеренные", "либералы" и "секуляристы" против "фундаменталистов", "экстремистов" и "исламистов".

Такое разделение на категории не ново. В литературе, написанной во время колониальной эпохи, в конце 19 и начале 20 столетий, особенно учеными-востоковедами Британии и Франции, мусульмане изображались в такой же бинарной манере. "Хорошие" мусульмане это те, кто или сотрудничал с колонизаторами, или принимал ценности и обычаи довлеющей власти. Остальных, "плохих" мусульман, тех кто "оказывал сопротивление" религиозное, культурное или политическое, постоянно поносили, относя к категории "других" и подавляя как "представляющих опасность". Времена изменились, но старые взгляды и упрощенный подход по-прежнему отбрасывают тень на нынешние дебаты об исламе в интеллектуальных кругах, в политике и СМИ. Одна из причин, по которой столь многие мусульманские мыслители, деятели и реформаторы пытаются сегодня избежать ярлыка "умеренных" – это чувство, что продаешь свою религию Западу, с его удушающей терминологией.

Так что же именно мы обсуждаем? Религиозные или теологические практики? Политические позиции? Склонность к насилию? Враждебность к Западу? Что мы имеем в виду, относя кого-то к "умеренным" мусульманам?

В основе современных рассуждений об "умеренных" и их поисков лежит смешение понятий. Ислам, как считается, не проводит различия между религией и политикой; таким образом позволительно использовать самые общие описательные термины, не различая религиозные концепции и практики от политических программ и действий. Принять такое упрощенное восприятие мусульман, и "мусульманского мира", означает отмести прочь самые элементарные описательные и аналитические принципы, которые мы обычно применяем в столь различных областях, как теология и закон с одной стороны, и социальные науки и политическая теория с другой. Учитывая всеми признаваемую сложность этой довольно чувствительной темы, нам бы следовало начать с упорядочивания приоритетов: во-первых, с вопроса о религиозных терминов. Можем ли мы говорить об умеренности, противопоставляя ее излишествам в том, как мусульмане практикуют свою религию? И как нам следует классифицировать различные теологические направления, сосуществующие внутри ислама?

Тема умеренности в религиозной практике постоянно фигурировала в исламской литературе с самого начала, при жизни пророка Мухаммада в начале 7-го столетия. В Коране и сопровождающей его пророческой традиции мусульман – мужчин и женщин – призывают проявлять умеренность во всех аспектах их религиозной жизни. "Бог желает облегчения для вас, и не желает трудностей", напоминает нам Коран, а Мухаммад подтверждает: "Облегчайте, а не усложняйте". В качестве примера предупреждения верующих от чрезмерности часто приводят облегчение обязанностей поста в месяц Рамадан для путешествующих. Такие методы, с самого начала, применяло большинство мусульманских ученых для понимания цитаты из Корана, описывающей мусульман как "общину умеренности".

В течение первого так называемого исламского столетия (или 8-го века) проявились две интерпретации религиозной практики: ахль аль-’азима, которые применяли к учениям букву закона, не принимая в расчет ни контекст, ни необходимость "облегчать"; и ахль ар-рукхас, которые рассматривали не только эти факторы, но и потребность проявлять гибкость соответственно социальному контексту своего времени, не говоря уже о случаях нужности (хаджа) и необходимости (дарура). На протяжении последних 13 столетий большинство исламских ученых и мусульман по всему миру (как сунниты, так и шииты, вне зависимости от школы фикха) пропагандировали и следовали путем умеренности и гибкости в практике своей религии. Строго следуя основополагающим принципам (таким как вероубеждение или акыда, включающее в себя ежедневную пятикратную молитву и пост в Рамадан, а также запреты, например, на алкоголь и свинину), они приспосабливались к новой обстановке и меняющимся временам (например, интегрируя отдельные аспекты новых культур, вынося мнения по поводу новейших научных и технологических открытий и т.д.).

Именно на этом уровне мы можем первое появление заблуждений относительно мусульманской умеренности. В западных обществах, где практика и заметность религии на бытовом уровне близи к нулю (даже в Соединенных Штатах, где религия как культурная и моральная точка отсчета имеет относительно сильную позицию), говорящий о ежедневных молитвах, посте, об основанных на религии моральных обязательствах, запретах и правилах одежды часто автоматически оказывается на грани крайности.

С этой искаженной точки зрения умеренными мусульманами являются те, кто не выделяется одеждой, употребляет алкоголь, и соблюдает свою религию "как и мы нашу" – то есть не так чтобы очень, или, по крайней мере, чтобы это было никому незаметно. Но наша история, культура и точки отсчета не абсолютно одинаковые; понятие умеренности нужно изучать внутри соответствующей системы координат. Оно не может быть навязано извне.

Однако, в то же время мусульмане не могут, или не должны отрицать, что среди всех разнообразных течений, которые существуют в преимущественно мусульманских странах и сообществах – буквалистов, традиционалистов, реформаторов, рационалистов, мистиков и даже приверженцев чистой политики – можно обнаружить порой догматические и доходящие до крайностей толкования. И в основном сегодня самое ограниченное толкование религии мы встречаем именно у буквалистских, традиционалистских и политизированных течений исламской мысли по всему миру. Им свойственно выносить юридические заключения, касающиеся религиозной практики, культурного поведения, человеческих отношений, прав женщин и отношений с "немусульманами", не принимая во внимание ни социальный, ни исторический контекст.

Что касается немусульман, некоторые группы (некоторые из буквалистов в Саудовской Аравии или традиционалисты-таблиговцы в Пакистане) не рекомендуют мусульманам вступать в отношения с христианами, иудеями или атеистами, и даже советуют занять несколько враждебную позицию. Некоторые из этих немногочисленных мусульманских групп – особенно так называемые такфиристы – критикуют другие существующие среди мусульман тенденции, доходя до того, что подвергают сомнению исламский характер их веры и религиозной практики.

Те кто считает себя реформистами, часто подвергаются критике во внутренних мусульманских дебатах за то, что "вышли из ислама" в своих поисках контекста и "нового понимания" религиозных текстов. На Западе, так же как и в Азии и Африке, меня неоднократно называли кяфиром (неверующим), муртадом (отступником) или самозванцем, пытающимся фальсифицировать ислам и уничтожить его изнутри. Такое случается со многими мусульманскими реформистами, которых, парадоксальным образом, некоторые правые круги на Западе в то же время считают "фундаменталистами" и "экстремистами".

Но, пожалуй, более тревожной и усиливающей опасность любых попыток категоризировать извне является существующая среди некоторых реформистских, рационалистических или склонных к мистицизму движений занимать в своем тесном кругу такую же догматическую позицию оп отношению к своим собратьям по религии, ставя под сомнение их правомочность в самой категоричной манере. Умеренность многомерна, и выражается она не только по отношению к Западу или "немусульманам".

Более пристальный анализ политических позиций буквалистов, традиционалистов, рационалистов, реформистов и мистиков еще более затрудняет понимание. Я считаю, что вопрос политической умеренности часто субъективен. Ярким примером этого является Афганистан: Тех же самых людей, которых два десятилетия назад приветствовали как "борцов за свободу" против советского вторжения, сегодня называют "террористами", когда они сопротивляются англо-американской оккупации своей страны. И каждый готов осудить террористические акты против гражданского населения Нью-Йорка, Рабата, Бали, Аммана, Мадрида и Лондона, но как назвать движения сопротивления в Ираке, Афганистане или Палестине, борющиеся против иностранной оккупации, которую они считают незаконной и недозволенной? Считать ли мусульманских членов сопротивления "экстремистами", если "умеренными" становятся те, кто принимает оккупационное присутствие американских и британских войск? Кто решает, и на основании каких критериев?

Мне довелось на своей шкуре испытать подобную смену определений. Однажды газета "Washington Post" назвала меня "мусульманским Мартином Лютером", и тут же "Sun" заклеймила "воинствующим исламистом". В 2003 году в Госдепартаменте США меня принимали как "открытого" и "умеренного" мусульманина. Менее года спустя, при той же администрации Буша, критические высказывания об американской политике в Ираке и Палестине (где я признаю законность сопротивления, никоим образом не оправдывая при этом атак на гражданское население и тех, кто не принимает участия в боевых действиях) превратили меня в потенциального "пособника терроризма" и "экстремиста". Мне запретили въезд в Соединенные Штаты. Затем, шесть лет спустя, власти США сняли с меня все связанные с терроризмом и экстремизмом обвинения. Администрация Обамы решила, что мое мнение не представляет опасности и что я могу быть полезен в критическом обсуждении ислама: теперь мне позволено приезжать в Соединенные Штаты.

Но нападки на меня продолжаются. Будучи внуком Хасана аль-Банны, основателя "Братьев-мусульман" – старейшего и крупнейшего исламского политического движения в мире – я опасен по определению, и слушать меня не следует. Ислам, заявляют мои оппоненты, допускает умалчивание и притворство (такийя), и меня обвиняют в использовании этого на всю катушку: все то, что так мило западной аудитории, на самом деле является всего лишь презентабельной стороной некоего тайного плана – утверждается, что я хочу исламизировать современность, Европу и европейцев, весь Запад. Так как же я могу быть "умеренным", спрашивают они.

Дело не только в том, что политическая "умеренность" является понятием довольно неопределенным, еще больше затрудняет анализ смешение религиозной и политической сфер. Люди сразу, и слишком поспешно, полагают, что если женщина или мужчина религиозно "либеральны" в том, что касается соблюдения ислама, например, ношения хиджаба или употребления алкоголя, то он или она будут придерживаться столь же "либеральных" политических взглядов. По своему опыту могу сказать, что это совершенно не так. Есть очень много мусульман - политических деятелей, интеллектуалов и правозащитников – с либеральными взглядами и либерально соблюдающих религию, которые при этом открыто поддерживают самые жесткие диктаторские режимы и/или наиболее насильственные движения сопротивления повсюду, от Алжира до Франции. Так что умеренность в религии нельзя связывать с ее предполагаемым политическим эквивалентом. Однако на западе существует тенденция объединять эти категории.

Отношения с "Западом" предлагают еще один интересный стандарт, по которому оценивается политическая и религиозная позиция современных мусульман. Признающие насилие экстремистские группы рассматривают свои отношения с Западом только в плане абсолютного противостояния и враждебности, облеченной в язык религиозных, политических, культурных и экономических понятий. Тем не менее, подавляющее большинство мусульман в мире – в особенности западных мусульман – признают достижения западных обществ, требуя в то же время права определять для самих себя параметры своей "идентичности", образ и манеру соблюдения религии, и свои духовные и моральные убеждения. В этом свете критика и отрицание Запада связаны только с отказом принимать политическое, экономическое или культурное превосходство.

Даже в рядах исламистов строго религиозный дискурс по отношению к Западу преимущественно умеренный, от Малайзии до Марокко, в том числе и в нынешнем исламистском правительстве Турции, чьей главной целью является вступление в демократический и светский Европейский Союз. Зона напряженности и латентного конфликта определяется не религией, и следовательно не имеет отношения ни к исламу, ни к "умеренным мусульманам".

Кое-кому на Западе сегодня очень хочется отнести к умеренным мусульманам тех, кто незаметен, или выглядит так же как мы, кто поддерживает нас, или даже тех, кто принял условия своего подчинения. Соответственно, всех остальных они хотят объявить фундаменталистами или экстремистами. Такие своекорыстные суждения идеологические по природе, они ведут только к умственному смятению и мешают нам понять политическую и экономическую по сути природу этого вопроса. Они не могут помочь нам понять действующую в мусульманских обществах сложную динамику. После того, как мы осудили признающие насилие экстремистские группы, которые убивают невинных граждан якобы во имя ислама, необходимо двигаться дальше и поместить их политическую позицию в определенный контекст.

Существует и строго религиозное обсуждение понятия умеренности, формулируемое языком исламского права и основ веры. Если в него вникнуть – как это и должно быть – можно будет подходить к более насущным политическим вопросам с гораздо меньшей предвзятостью и наивностью. Никогда не следует забывать, что религиозная умеренность, как бы ее не определяли, прекрасно сочетается с радикальной, ненасильственной, демократической политической позицией, отрицающей все формы подчинения, эксплуатации и угнетения.
Статья была опубликована в "New Statement"
http://www.islamnews.ru/news-22705.html

«Запад есть Запад, Восток есть Восток…». Еще раз об убийствах исламских героев

Недавнее убийство Махмуда Мабхуха – одного из выдающихся сынов героического палестинского народа на территории ОАЭ – это не только очередное преступление «израильских» спецслужб против ХАМАС как авангарда палестинского народа и суннитского мира. Это преступление вновь фокусирует внимание на долгосрочную и широкомасштабную стратегию не только «Израиля», но и всей так называемой «западной цивилизации» в отношении Исламского мира.

Во-первых, это убийство произошло на территории арабского государства, которое является мусульманским, но режим которого интегрирован в систему Запада. Это означает, что «Израиль» получил фактическую индульгенцию на проведение террористических акций против своих противников уже на территории формально мусульманского государства. Вряд ли это могло произойти без соответствующего давления Вашингтона на дубайских правителей.

Во-вторых, «израильские» убийцы Мабхуха имели в качестве «прикрытия» официальные, законные паспорта ФРГ, по которым они и вылетели в Европу после совершения террористического акта. Таким образом, власти Федеративной Республики Германии безусловно стали соучастниками убийства палестинского моджахеда.

В-третьих, в январе нынешнего же года в Тегеране был убит агентами «израильских» спецслужб Масуд Али Мохаммади. А летом 2009 года военный министр «Израиля» Барак во время своего официального визита во Францию среди прочих тем официально обсуждал с Эрве Мореном, своим французским визави, сроки и технологии «физической ликвидации» оппонентов в различных странах Ближнего Востока. Иначе говоря, Франция также является соучастником убийства Махмуда Мабхуха.

Фактически именно сейчас начинается новый виток террора Запада при участии его региональных марионеток против выдающихся представителей Исламского мира.

Президент США Джордж Буш-младший во весь голос несколько раз заявлял в 2001-2003 гг. о том, что борьба с «международным терроризмом» (под которым он имел в виду исключительно Ислам и Исламский мир) «будет длительной войной на протяжении десятилетий». Выдвигая концепцию такой войны, американские стратеги имели в виду не только политические, информационные, экономические, пропагандистские операции против Исламского мира. Речь также шла не только о конвенциональных войнах, которые западная цивилизация вела и ведет в Ираке, Афганистане, Палестине и т.д. Под этой «войной на протяжении десятилетий» западный истеблишмент подразумевал, прежде всего, прямой террор, прямое физическое уничтожение с использованием любых средств противников в Исламском мире, террористическое запугивание масс мусульманского населения. Не случайно, что именно после заявлений Буша по поводу «длительной войны» сионистские террористы убили великих палестинских героев - шейха Ахмада Ясина, доктора Рантиси, других палестинских моджахедов. Задачам тотального террора соответствовали и тайное отравление Арафата, публичное повешение Саддама Хусейна.

Широковещательные декларации нынешнего хозяина Белого дома Барака Обамы о намерении США «открыть новую страницу в отношениях между мусульманским миром и Соединенными Штатами» привели к тому, что многие представители прозападных режимов в Исламском мире стали с важным видом утверждать, что, мол, стратегия Запада на силовое запугивание и подавление Исламского мира ушла в прошлое.

Однако террористические убийства Имада Мугнии, Мабхуха и Мохаммеди, якобы «случайное» уничтожение «умными» натовскими ракетами сотен женщин, стариков и детей в Афганистане, «случайные» варварские бомбардировки сел на территории Пакистана, организация британскими и американскими спецслужбами террористических актов, которые привели и приводят к гибели десятки и сотни мирных жителей Ирака, только для того, чтобы стравить шиитов и суннитов, продолжающаяся бесчеловечная блокада Сектора Газа, - все это наглядно демонстрирует, что на самом деле тотальная война западной цивилизации против всех мусульман не прекращалась ни на один день. И главным направлением и основным методом этой войны является тотальный государственный терроризм.

Для глобальной западной элиты, неотъемлемой и важнейшей частью которой является еврейский истеблишмент «Израиля», мусульмане были и остаются не только людьми второго-третьего сорта, но и стратегическими, антагонистическими врагами.

Мы, мусульмане всей глобальной уммы, никогда и ни при каких обстоятельствах не должны забывать, что правящий класс Запада, несмотря на все свои разглагольствования по поводу прав человека, демократии, общечеловеческих ценностей, по своей сути являлся и является расистским. Генетическая ненависть к Исламу – это одна из скреп, объединяющая этот класс. Западная цивилизация, несмотря на свою лицемерную культуру и лицемерный язык, понимает только один язык – язык силы.

Более чем сто лет тому назад Редъярд Киплинг, вдохновенный певец Британской империи, написал провидческие строки: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись. Но нет Востока и Запада нет, когда сильный с сильным лицом к лицу у края Земли встает».
http://www.palestine-info.ru/

Западные СМИ не сообщают правды об Исламе

Советник президента Сирии по вопросам политики и СМИ, доктор Бутайна Шаабан заявила, что западные СМИ распространяют искаженную информацию об арабах и мусульманах, отчасти умышленно, отчасти по незнанию, очерняя их. Она отметила, что ведущие СМИ на Западе связаны с сионистами и крупными капиталистами.

В интервью сирийскому спутниковому каналу в ночь на вторник доктор Шаабан высказала сожаление о том, что арабы не имеют собственных информационных агентств и СМИ, которые бы выражали арабскую точку зрения и освещали события объективно.

"Мы знаем, что эти вещи носят политический характер, ведь Ближний Восток и арабо-израильский конфликт – это политика. Но западные СМИ и их предубежденные владельцы направляют свои ресурсы против религии. Также они говорят о терроризме, связывая его с арабами и мусульманами, фактически называя их террористами", - сообщила она.

Она добавила, что "западные СМИ обрисовывают арабо-израильский конфликт таким образом, как будто это конфликт между мусульманами и иудеями, хотя на протяжении всей истории в этом регионе мирно уживались представители трех божественных религий».

Доктор Шаабан сказала: "Мы поражены дискриминацией мусульман на Западе. Исламские законы являются частью нашего существования и нашей жизни. Мы, арабы и все мусульмане, шокированы тем, что Запад рассматривает хиджаб или мечеть как опасное явление. Западные СМИ не сообщают ни единого слова правды об исламе и не показывают вещи такими, какие они есть в реальности".

Она подчеркнула, что "человеческая жизнь священна, но, по мнению Запада, жизни мусульман бесполезны и недостойны того, чтобы к ним относились так же как к другим жизням".

Советник президента отметила, что "проблема не в том, что они не пишут о нас, а в том, что они искажают историю, цивилизацию и ценности. Все это происходит не случайно. Это спланировано, чтобы создать негативный образ арабов, мусульман, и особенно мусульманских женщин в СМИ. Мы помним, что когда они вторглись в Ирак, они утверждали, что пришли освободить мусульманок и улучшить условия их жизни".

Она напомнила, что "разрушение Газы и Палестины, разграбление руин на оккупированных Голанских высотах вообще не освещаются в западных СМИ. Мы обвиняем западные СМИ с одной стороны, но с другой стороны мы должны изменить и свой собственный подход".

"Мы, арабы и мусульмане, должны более активно распространять на Западе правдивую информацию о нашей жизни. Особенно в эпоху интернета. Любую информацию можно сделать доступной на сайте, если на Западе у нас нет своих телеканалов и газет", - сказала она.

Доктор Шаабан заявила, что идея о демократичном и толерантном Западе кажется нелепой на фоне недавнего запрета на строительство минаретов в Швейцарии. "Идея о терпимости Запада – это очередная западная ложь. Расизм всегда существовал в их обществе, и сейчас они направляют его против мусульман".

Советница президента Ассада полагает, что "информационная кампания по очернению ислама и его последователей началась из-за ряда событий в интересах мусульман, как то одобрение доклада Голдстоуна и наказание израильтян за преступления против палестинцев", - передает агентство "ChamPress".

Ислам – вот решение! «Экстремисты-карьеристы» и прозрение Запада

Немусульманский мир на каком-то этапе чуть не поверил в созданный западными и израильскими политиками и СМИ миф об исламском экстремизме и радикализме. Да что там немусульманский мир! – Огромное количество мусульман, слабых верой и знаниями, и опьяненное западным образом жизни было отравлено этим мифом об изначальной радикальности Ислама и его враждебности цивилизованному миру, прогрессу и демократии.

Самоопровержение мифа

Однако сколько ни надували этот миф западные и израильские СМИ, он все равно не мог объяснить того, что происходит с Исламом и мусульманами по всему миру. К примеру, сказками об исламском экстремизме можно было объяснить вспышки насилия со стороны мусульман в Палестине, в Афганистане, в Чечне, быть может еще в паре-тройке мест.

Но как объяснить стремительную, одномоментную активизацию мусульман, их социальную и политическую мобилизацию практически по всему миру – от нищего Афганистана до просвещенного Лондона, от непокоримой Газы до «сверхдемократических» США? Как объяснить, что в столь разных странах, мусульмане вдруг начали высказывать одни и те же претензии – на полноправное и полноценное участие в политике, реформировании окружающего общества?

Причем на Западе мусульмане для реализации исламской политической повестки дня начали с успехом использовать демократические политические инструменты, такие как выборы, создание политических партий и т. д. На этом этапе миф об исламском экстремизме начал давать сбои.

Ведь невозможно объяснить появление исламских демократических и реформаторских политических партий, к примеру, в Турции или Малайзии, экстремизмом. Точно также невозможно объяснить, почему мусульмане предельно болезненно реагируют на столь разные проблемы – оккупация Палестины и предоставление политических прав геям, убийство мусульман в Ираке и все большее сексуальное раскрепощение Запада, вторжение в Афганистан и распространение каких-то карикатур на исламскую тему.

Не мог западный и израильский миф об исламском экстремизме, связанном с нищетой и необразованностью, столетним угнетением и колониализмом, объяснить, почему растет число, так называемых, радикалов и экстремистов в среде обеспеченных и состоявшихся в жизни мусульман, особенно на Западе. Ведь согласно их мифу, чем больше мусульманин погружался бы в сытое, демократическое и просвещенное общество, тем больше он должен был забывать об Исламе и своей религиозной сущности.

Однако, как показывают результаты исследований «Gallup World Poll», проведенные в мусульманских странах, так называемые радикалы не беднее своих умеренных соотечественников, они несколько чаще обладают средним или высшим образованием (44% против 38%) и несколько чаще ожидают в ближайшие пять лет улучшений в своей жизни (53% против 44%).


Разрушители мифов

На этом этапе, когда миф об изначальном исламском экстремизме, который можно победить все более широким распространением среди мусульман западных ценностей, доказал свою полную несостоятельность, западные ученые и журналисты начали задумываться о том, что надо находить всему тому, что происходит в мусульманском мире, другое объяснение.

Получилось так, что Запад при активном участии «Израиля», создал миф, а затем, осознав, что этот он вреден, в первую очередь, для самого Запада, начал сам же его и опровергать. Получилось совсем как в популярной телевизионной передаче «Mythbusters» («Разрушители мифов») на канале «Discovery».

В этой передаче два ведущих с помощью технических и наглядных средств пытаются опровергнуть расхожие мифы, к примеру, о том, всегда ли бутерброд падает маслом вниз, может ли монета, сброшенная с высокого здания, убить человека на земле, можно ли, нырнув под воду, спастись от выстрела и т. д.

Точно по этой же схеме сегодня ведущие западные эксперты и журналисты пытаются наперебой предлагать альтернативные версии все большей политической активизации мусульман, назвать которую политическим экстремизмом и радикализмом, у них уже язык не поворачивается. Ярким примером таких попыток может служить репортерский проект «Generation Islam» («Поколение «Ислам»), запущенный каналом «CNN».

Движимые осознанием того, что после событий 11 сентября США не могут позволить себе далее игнорировать необъяснимое растущее недовольство в мусульманском мире, не могут позволить себе появления еще одного поколения мусульман, которые ненавидят Америку, они задались вопросами о том, что движет молодыми мусульманами и возможно ли завоевать их сердца и умы?

В итоге «CNN» пришел к таким очевидным для самих мусульман и таким труднопостижимым для накаченного мифами об Исламе западного обывателя выводам, что, так называемый «терроризм», оказывается, не ограничивается какой-либо верой или культурой. Еще одним открытием журналистов стало осознание того, что «террористы», оказывается, ведомы различными импульсами, а не исключительным желанием уничтожить всю западную цивилизацию.

«Люди часто предполагают, что мусульманская молодежь, прибегающая к насилию, состоит из необразованных фанатиков, вдохновленных видениями о предстоящей встрече с райскими девственницами, - утверждает Джон Блэйк в репортаже для «CNN». - Но этот портрет очень редко соответствует истине».

«Они не сумасшедшие люди», - заявляет Джеймс Джонс, автор книги «Кровь, которая взывает из земли», исследования, изучающего психологию терроризма с религиозной мотивацией. «Террористические группы не будут набирать психов, - продолжает Джонс. - Сумасшедшие люди являются неустойчивыми. Это именно то, чего они стараются избегать».

Вынужденная исламизация оппозиции

«Тогда кто же эти мусульмане, кто эти мужчины и женщины, которые прибегают к насилию?» - задается вопросом Джон Блэйк. И сам же предлагает несколько вариантов ответа. Первый ответ автор видит в том, что это люди, которые не видят для себя иных возможностей для преодоления безысходной нищеты и бесперспективности. Блэйк в своем репортаже для подтверждения собственных выводов приводит мнения экспертов.

К примеру, Фатхали Мохаддам, директор Программы урегулирования конфликтов Университета Джорджтауна в Вашингтоне, утверждает, что причиной занятия некоторой частью мусульманской молодежи радикальных позиций и попыток насильственного изменения окружающего мира, является то, что они не имеют никаких шансов на продвижение по социальной, профессиональной или образовательной лестнице в своей стране.

«Представьте себе, что Вы 20-летний молодой человек и Вы хотите состояться в Египте или Саудовской Аравии», - предлагает Мохаддам. С его слов, это возможно только в том случае, если за вами стоит состоятельная и влиятельная семья, которая обеспечит в этих коррумпированных обществах возможность молодому человеку пробиться наверх.

Тот же Фатхали Мохаддам напоминает, что многие молодые мусульмане вообще не воспринимают публичную и открытую политику, как возможное средство изменения общества. Причину этого он видит в том, что большинство традиционных мусульманских стран на сегодняшний день управляется диктаторами. «Эти диктаторы подавляют светские оппозиционные силы при молчаливой поддержке США», - утверждает Мохаддам.

«У них нет никакой возможности подать свой голос, нет возможности выразить себя, - говорит Мохаддам, - О политике для светской оппозиции и думать нечего – или вас убьют, или отправят в тюрьму». Единственные же оппозиционные силы, которые эти диктаторы по всему Ближнему Востоку не могут и не смеют полностью уничтожить, как утверждает Мохаддам – находятся в стенах мечетей. Таким образом, политическая оппозиция в мусульманских странах приобретает исламский окрас.

Мщение в ответ на унижение

Далее в своем исследовании Джон Блэйк предлагает обратить внимание на следующую причину – некоторые молодые мусульмане радикализируются и прибегают к насилию, ведомые жаждой и необходимостью мести за те преступления, которые свершаются по вине западных стран и «Израиля» над мусульманами.

Басель Салех, доцент экономики Университета Рэдфорда в Вирджинии, изучавший социально-экономические факторы, которые сподвигли палестинских бойцов на акты самопожертвования, предлагает свою версию того, что стоит за их непрекращающимся сопротивлением.

Деревня отца Салеха был разрушена сионистами в 1948 году, и в настоящее время на ее территории находится израильское поселение. Салех говорит, что он вырос на Западном берегу, где он когда-то сам осознал, что иного пути, кроме силового ответа на израильскую оккупацию, не существует.

Он осознал это, когда, по его словам, группа израильских солдат ворвалась в дом без всякого на то права и подвергла его допросу на глазах рыдающей младшей сестры. «Я был на грани, - говорит Басель, - Я был близок к тому, что перейти черту». С его слов, большинство палестинской молодежи, которая пересекла эту черту и вышла на тропу мести и войны с оккупационной системой, сделала это не по религиозной причине.

Со слов Салеха ни о каком «исламском экстремизме» в случае палестинцев и речи нет. Он утверждает, что палестинская молодежь, вливающаяся в ряды сопротивления, движима необходимостью мщения вражеской системе, которая без суда и следствия арестовывает их родных, расстреливает и уничтожает их семьи.


Так, к примеру, редактор выходящей в Лондоне газеты «Аль-Хайят» Махер Атман считает это положение безысходности, отсутствия приемлемого выхода, в котором пребывают многие молодые мусульмане, главным фактором в процессе радикализации: «Мусульманин разозлен, и, оценивая ситуацию, начинает чувствовать, что положение дел унизительно для него как мусульманина, и делает тот самый шаг от радикальных мыслей к насилию».

Ислам – вот решение!

Данный факт, что некоторые западные эксперты и журналисты, в отличие от своих израильских коллег, пытаются найти истинные причины радикализации мировоззрения незначительной, но громкой, части мусульманской молодежи, хотят осознать истинные масштабы активизации исламского мира, дает надежду на то, что западные страны выработают более адекватные схемы отношений с уммой.

Даже уже тот факт, что в своих исследованиях и репортажах западные журналисты и ученые все больше опираются на мнения мусульманских экспертов, подтверждает данную тенденцию. К примеру, Джеймс Джонс, автор книги «Кровь, которая взывает из земли», утверждает, что любая попытка отвратить мусульманскую молодежь от радикальных идей и насилия должна основываться на идеях, призыве и активности, которая исходит от самих мусульман.

Причем, сам же Джонс осознает, что для того, чтобы повернуть растущую энергию мусульман в конструктивное русло, необходим альтернативный исламский проект по переустройству мира, пропитанный энергетикой исламского возрождения. «Нам нужно что-то с этими элементами, но что-нибудь более конструктивное, нежели акты насилия», - утверждает Джонс.

Вывод этого западного эксперта предельно очевиден: «Нам нужно нечто, что обладает такой же энергетикой и нравственной строгостью, что дает мусульманам осознание того, что они делают мир лучше», - говорит он.

Иными словами, западный мир усилиями и устами своих же собственных экспертов приходит к тому, что было провозглашено еще 15 веков назад Посланником Аллаха (мир ему), а в XX веке поднято на знамена исламскими реформаторскими движениями в качестве политического лозунга: «Ислам – вот решение!»

Толерантность в исламе и на западе

Рост исламского фактора в мире и трагические события последних лет позволили недругам ислама обрушиться с яростными обвинениями в адрес мусульман в крайней нетерпимости, реакционности и чуть ли не врожденной склонности к насилию и враждебности по отношению к иной культуре, вере, цивилизации. Только ленивый сегодня не склоняет ислам. И никакая политкорректность уже не скрывает сквозящую неприязнь и презрение к исламу в речах и текстах как западных так и наших доморощенных исламофобов. Как только дело касается мусульман все они с поразительной легкостью сводят причины накопившихся проблем к культурной и религиозной, а не социальной, политической и экономической плоскостям как это имеет место быть при обсуждении собственных проблем. Впрочем все эти обвинения не новы и почти не изменились со времени крестовых походов. Человек западной культуры несмотря на вся свою рациональную сущность испытывает совершенно иррациональные чувства по отношению к исламу. Это выше его разумения и понимания своей саморефлексии. Здесь начинают работать иные механизмы которые довлеют над его интеллектуальной рафинированностью. А именно коллективное подсознание и историческая память которые выталкивает на поверхность древние архетипы западной ментальности сформированные во мраке исторического прошлого Европы. Формальная толерантность европейцев которая многими обывателями воспринимается чуть ли не как завоевание современного запада хорошо работает пока дело касается других культур и верований будь то буддизм, индуизм, кришнаизм и пр. но дает не объяснимые сбои как только речь заходит об исламе. На эту аномалию в свое время обратил внимание выдающийся исламский мыслитель, проповедник и общественный деятель 20 века Мухаммад Асад (Леопольд Вайс). Еврей по национальности до принятия ислама в 1926 г.в течении ряда лет проработавший специальным корреспондентом в нескольких крупных европейских изданиях. Автор многих книг по исламской тематике он подготовил и издал один из лучших современных тафсиров Корана на английском языке. В 1947 г он занимал многие высокие посты в молодом тогда государстве Пакистан и в последствии ставший его представителем в ООН. Так в своей брошюре «Ислам и западная цивилизация» не потерявшей своей актуальности и сегодня хотя написана более 70 лет назад он пишет: «…Необходимо отметить, что дело здесь вовсе не в обычной психологической неприязни ко всему чужому и непривычному а прежде всего в глубоком неприятии исламской религии. Так европейцы могут принимать или не принимать буддизм или индуизм, но они всегда сохраняют спокойствие и даже безразличное отношение к этим религиозным системам не окрашенное какими либо сколько-нибудь заметными эмоциями. Когда же речь заходит об исламе им трудно оставаться равнодушными и беспристрастными». Объяснение такой неадекватности можно найти в далеком и мрачном прошлом Запада, в тот период когда формировались самосознание Европы, ее дух и ментальность. Именно противостояние с миром ислама и одновременно его культурное влияние на Европу были решающими для ее понимания самой себя. Исламская цивилизация была для средневековой Европы зеркалом, в которое она смотрелась и видела свой неприглядный образ. Именно оно позволило ей повзрослеть, сформироваться и избавиться от многих, но как сегодня выясняется не от всех предрассудков, стереотипов и комплексов. Вот как об этом пишет Мухаммад Асад «…И только крестовые походы надолго сформировали отношение Европы к исламу. Они имели решающее значение, потому что совпали с детством Европы – в период когда ее специфические культурные черты начинали только утверждаться и все еще носили довольно расплывчатый характер. Как у отдельных людей, так и у целых народов детские впечатления - самые сильные и прочные они остаются в сознании или подсознании на протяжении всей жизни. Эти ранние ощущения запечатлеваются настолько глубоко что лишь с большим трудом и, как правило не полностью могут быть вытеснены интеллектуальным опытом позднейшего, более рассудительного и менее эмоционального возраста.

Так случилось и с крестовыми походами. Они произвели неизгладимое впечатление на психику европейских народов. Всеобщий энтузиазм, вызванный ими во всех слоях населения, ни с чем не сравнить из всего того что испытала Европа до или после них. Сильнейшие волны религиозных эмоций захлестнули весь континент и, по крайней мере временно, разрушили все барьеры между государствами нациями и классами. Тогда впервые за всю свою историю Европа почувствовала себя единой,- и это было единение направленное против исламского мира.

Нисколько не преувеличивая можно сказать, что современная Европа порождена духом крестовых походов. До них существовали англосаксы, германцы, французы, нормандцы, итальянцы, датчане и т.д., но только во время войн против ислама была обретена цель общая для всех европейских народов и возникло новое понятие - западная цивилизация. Ненависть же к исламу стала крестным отцом этого новорожденного. Крестовые походы окончательно разрушили отношения между Исламом и Западом. Однако дело здесь не только в них самих. Ведь столько кровавых и несправедливых войн в истории человечества было позабыто и столько бывших врагов стали друзьями. Главная проблема, как представляется, в том интеллектуальном зле, которое они причинили. Это зло заключалось в отравлении европейского разума ядом ненависти к мусульманскому миру посредством откровенно лживых толкований исламского учения и его идеалов одобрявшихся и поощрявшихся церковью. Именно во время крестовых походов в Европу пришло нелепое представление об исламе как о религии грубой чувственности и жестокого насилия направленной не на очищение души, а лишь на соблюдение чрезмерно большого числа формальностей. Далее Мухаммад Асад пишет: «Невольно возникает вопрос: почему вековая злоба имеющая своим основанием определенный религиозный источник и вполне объяснимая в пору господства церкви, продолжает существовать ныне, когда влияние религии на жизнь европейцев не только ослабело, но почти сведено на нет… Для современных психологов такого рода противоречия и несоответствия не являются чем то исключительным и поразительным. Они хорошо знают что человек может полностью утратить свои религиозные убеждения внушенные ему в детстве, но некоторые предрассудки связанные с этими убеждением останутся с ним до конца жизни. Так же и в отношении Европы к исламу. Хотя уже нет религиозности на которой базировались антиисламские чувства и победило новое мировоззрение, прежнее недоброе и неприязненное чувство продолжает жить в подсознании. Дух крестовых походов - пусть и притаившийся и претерпевший немалые изменения все еще продолжает витать в Европе. Само отношение западной цивилизации к мусульманскому миру - красноречивое свидетельство живучести этого привидения».

Пресловутая толерантность Европы является лишь порождением ее индифферентности, производной ее безрелигиозности и не чем более. Существует огромная разница между формальной толерантностью запада и веротерпимостью ислама. Данная добродетель в Европе стала возможной как это ни парадоксально вопреки христианству, а не благодаря его гуманистическим ценностям. Европейцы обрели относительную толерантность только избавившись от церковного диктата в своей социальной, культурной и духовной жизни. Тогда как в исламе она имманентна религии и является ее безусловным требованием. Лишь только избавившись от своего страха перед исламским миром, став благополучной и уверенной Европа смогла позволить себе такую снисходительность. Запад терпим к проявлениям исламской культуры до тех пор пока его признаки упрятаны глубоко в человеке, но стоит им проявиться явно Европа чувствует себя неуверенно видя в этом угрозу своей культурной идентичности и требует от мусульман интегрироваться в западное общество хотя подразумевает под этим их ассимиляцию.

Ислам же вернул человеку чувство собственного достоинства и уважение этого чувства в другом есть основа толерантности в исламе. История ислама полна удивительных примеров проявления этой добродетели непонятной и неизвестной в средние века нигде за пределами исламского мира. Она проявила себя уже во времена посланника Аллаха (да благославит его Аллах ида приветствует) в его личном отношении к людям иной веры. Так известный биограф 8 века Ибн Исхак пишет о том, как делегация йеменских христиан пришла на встречу с Пророком Ислама и имела долгий разговор с ним в мечети в Медине, который продолжался до часа христианской молитвы. Затем они выразили желание помолиться там, в мечети, которая считается второй по важности после Масджид-иль-Харам в Мекке. Когда же один из сподвижников пытался остановить их, то Пророк прервал его и сказал ему не делать этого. Приведем еще несколько хадисов касающейся этой темы. Так посланник Аллаха (да благославит его Аллах и да приветствует) говорил «Кто оскорбил зиммийя, тот оскорбил меня, а кто оскорбил меня, тот оскорбил Аллаха», Или например: «Кто притеснил иноверца, или попрал его права, или возложил на него то, что свыше его сил, или взял у него что-либо без его сердечного согласия, то я буду выступать против того обвинителем в Судный День» Можно привести ставшие уже хрестоматийными примеры договоров, или скорее даже обязательств данных исламскими полководцами иноверцам. Так например договор Амра ибн Аль-Аса с египетскими коптами гласил: «Амр ибн Аль-Ас гарантирует народу Египта защиту их жизни, собственности, религии, церквей, крестов их земли и моря.» Мультикультурность и толерантность были неотъемлемыми органическими атрибутами исламской цивилизации в такой степени что даже способствовали распаду исламского государства. На это обратил внимание в своей книге известный востоковед Адам Мец: « Наличие огромной массы инаковерующих составляет основное различие между мусульманской империей и средневековой Европы полностью находившейся под сенью христианства. Речь идет о так называемых покровительствуемых религиях которые с самого начала препятствовали мусульманским народам создать единую политическую структуру. Христианская церковь и синагога всегда оставались как бы чужеземными государствами внутри империи ислама. Они заботились лишь о том чтобы «дом ислама» оставался грубо и наспех сколоченным зданием. Необходимость как то ладить между собой создала прежде всего некую неизвестную средневековой Европе веротерпимость. Эта веротерпимость нашла свое отражение в том что внутри ислама было изобретено и усердно изучалось сравнительное богословие». А вот признание другого христианина - патриарха Антиохии, так он сказал: «Аллах увековечил империю турок навсегда! Ибо они отдали свой долг и вошли в эру терпимого отношения к людям разной религии, будь то христиане или назореи, евреи или самаритяне».

Современному Западу сегодня необходимо избавиться от снобизма сковавшем их сознание, пересмотреть свое отношение к исламу, отдать должное его месту и роли в истории как собственной так и мировой цивилизации.

Абдурашид Самурский

Запад против Ислама. Исследование Ш. Султанова

На стыке 50-х и 60-х годов XX века в США и Западной Европе началась "великая сексуальная революция". Это была действительно по-своему великая революция. Она привела к кардинальному изменению сексуального поведения человека в промышленно развитом обществе, драматическим образом изменила многие моральные, семейные, культурные и социальные системы ценностей. В результате глобальная цивилизация Запада к началу ХХI века окончательно поглотила великие остатки европейской и североамериканской культур.

Сексуальные революции последних полутораста веков становились симптоматическими показателями продолжающегося кризиса христианства и процесса религиозного упадка в Европе: "Когда боги уходят, остаются лишь половые органы, с которыми можно всегда поиграть заскучавшему человеку".

Западная цивилизация — уже давно не христианская цивилизация. Но именно "великая сексуальная революция" 60-х годов стала решающим шагом в формировании принципиально нового типа язычества — глобального язычества потребительской цивилизации.

Кто инспирировал эту революцию, с какими целями, почему именно во второй половине ХХ века — однозначных и убедительных ответов на эти вопросы по-прежнему нет.

…Вера в случайность — это последнее прибежище трусливого интеллекта.

Тэтчер – Эрбакану

И именно тогда же, в 60-е годы прошлого столетия, в элитарных западных изданиях стали появляться политологические исследования, в которых с нарастающей тревогой говорилось о начавшемся "возрождении Ислама". Мировой нефтяной кризис 73-75-х гг. привел к усилению политического, экономического, культурного, идеологического, военного давления на Исламский мир. А после исчезновения с политической карты мира Советского Союза такой прессинг перешел в принципиально новую фазу.

В ноябре 2004 года бывший премьер-министр Турции Наджметдин Эрбакан рассказал мне в Анкаре о весьма примечательном эпизоде. В начале 90-х годов во время одного из саммитов НАТО, когда обсуждалась тема последствий окончательной победы Запада над СССР, "железная баронесса" Маргарет Тэтчер вдруг повернулась к рядом сидевшему Эрбакану и сказала: "Следующими будете вы".

Вы — это мусульманский мир. К тому времени Эрбакан был уже хорошо известен своей позицией необходимости глобальной исламской консолидации.

Уже осенью 1992 года Запад пошел на прямую политическую агрессию: были грубо и незаконно отменены итоги парламентских выборов в Алжире и развязана гражданская война, в которой погибли десятки тысяч мусульман.

Для высшего истеблишмента западной цивилизации главную проблему представляет именно Ислам как мировая религия, а отнюдь не «исламский фундаментализм», «радикализм» или «экстремизм». С. Хантингтон в своей знаменитой книге "Столкновение цивилизаций", где прогнозируется неизбежность конфронтации между западной цивилизацией и Исламским миром, сделал весьма примечательную оговорку: "Основная проблема Запада — вовсе не исламский фундаментализм. Это — Ислам, иная цивилизация…" Р.Пайпс, в свою очередь, особо подчеркивает острые "конфликты между Исламом и современностью в экономических вопросах".

После идеологического обоснования неизбежности столкновения цивилизаций в США, как на заказ, взрываются две башни и предполагаемые "арабские террористы", словно специально, оставляют на самых людных местах экземпляры Корана. Америка, возглавив западный фронт, открыто переходит в военное наступление против мусульманского мира.

Захвачены и оккупированы Афганистан и Ирак. Угроза военного вторжения нависла над Сирией и Ираном. Волны исламофобии прокатываются по основным западным странам. Буш заявляет о неизбежности "длительной, на десятилетия, войны против исламского терроризма". Широкомасштабное наступление против Ислама стало реальностью начала ХХI века.

Суть и цели объявленной войны исламскому миру сформулированы в долгосрочной программе "демократизации Большого Ближнего Востока". Запад хотел бы заменить реальный, но "неудобный Ислам", "исламом либеральным, демократическим, а потому хорошим", заменить настоящий, но "плохой Коран" на "коран", отредактированный в одном из влиятельных американских университетов, еще больше разобщить исламский мир и форсированно включить его важнейшие части (богатые нефтью и газом) в западную цивилизацию. Наиболее полно эта программа была отражена в докладе "Мусульманский мир после 11/9 2001", подготовленном "Рэнд корпорейшн".

Цивилизованное общество – то, в котором правят дети

К 1960 году население промышленно развитых западных стран достигло 750 миллионов человек. За последующие 40 лет (а это, напомню, период развертывания последствий и результатов сексуальной революции 60-х) воспроизводство населения в этих странах фактически прекратилось и начался процесс сокращения коренного населения. Из сорока семи европейских стран только одна, мусульманская Албания, демонстрировала в 2000 году уровень рождаемости, достаточный для сохранения народа. Остальная Европа вымирает.

В 1960 году люди европейского происхождения составляли четверть мирового населения; в 2000 году — уже одну шестую; к 2050 году они будут составлять всего лишь одну десятую. К концу ХХI века в Европе, при сохранении нынешних демографических тенденций и без учета иммиграции, будут жить 207 миллионов человек. Из нынешних 82 миллионов населения Германии к 2050 году останется менее 50 миллионов, а к 2100 году эта цифра сократится до 38,5 млн. Население Италии сократится к концу этого столетия до 41 миллиона, Испании — уменьшится на четверть, а всей Европы — на две трети.

Драматические изменения произойдут и между соответствующими демографическими группами. В 2000 году в Европе проживали 494 миллионов человек в возрасте от 15 до 65 лет. К 2050 году их численность сократится до 365 миллионов. За 50 лет соотношение работающих и пенсионеров изменится с пропорции 5:1 до 2:1.

Стремительное старение населения уже сейчас приводит ко все большей социальной нагрузке на бюджеты развитых стран, а через двадцать-тридцать лет может привести к катастрофическим последствиям для всей европейской экономики.

Чтобы не допустить падения существующего жизненного уровня (это грозит фатальными социальными и политическими катаклизмами), государства Европейского сообщества должны будут резко увеличить приток иммигрантов. Значительную их часть составляют мусульмане.

Уже сейчас число иммигрантов-мусульман в Европе и в целом на Западе растет, несмотря на усиливающееся политическое, правовое и культурное противодействие такому притоку. Во Франции сегодня проживают 5,8 миллионов последователей Ислама, в Великобритании — 1,6 млн., в США — 7 млн., Италии — 1 миллион, Германии — 1,5 миллиона и т.д. Всего в Европейском Союзе живут более 15 млн. мусульман, и ожидается, что эта цифра возрастет до 40 миллионов к 2015 году.

Динамика численности населения не дает возможности воспроизводить необходимый для Европы уровень рабочей силы. Поэтому иммиграция рабочей силы в основные европейские страны — это не альтруизм или добрая воля со стороны европейских элит, не попытка помочь глобальному мусульманскому сообществу решить свои сложные социальные проблемы, а жесткая эгоистическая мера Запада. Как признает один из экспертов ЕС, достаточно предубежденно относящийся к Исламу: "Экономика западного мира является процветающей за счет притока рабочей силы, в большинстве — мусульман".

Демографические перспективы Российской Федерации еще хуже. Во-первых, объективно Россия в социально-экономическом, информационном и социально-культурном смысле в значительной степени уже стала частью глобального западного мира. Поэтому проблема самоидентификации России сейчас предельно обострена.

Постепенная интеграция Советского Союза в западную цивилизацию началась де-факто еще в 1961 году, после принятия новой партийной программы, где была сформулирована задача построения коммунистической версии "общества потребления" в СССР.

Мучительный поиск русской национальной идеи в последние десять лет оказывается постоянно безрезультатным. России, которую заставили интегрироваться в западный глобальный рынок и глобальное информационное пространство, России, воспринявшей соответствующие западные ценности и материальные, культурные и информационные стандарты потребления, национальная идея как таковая теперь объективно не нужна.

Во-вторых, в России продолжается системный кризис, который объективно мультиплицирует все существующие негативные тенденции, в том числе и демографические.

В Российской Федерации снижается не только общая численность населения, но и сокращается численность трудоспособного населения. Уже к 2010 году для компенсации недостатка рабочих рук страна вынуждена будет поднять квоту для легальной миграции до 700 тысяч — 1 миллиона человек в год. Еще через двадцать пять лет для поддержания жизнеспособности России потребуется уже около 5 миллионов мигрантов в год.

Возникает весьма странный парадокс, когда речь заходит о воспроизводстве населения как главном критерии наличия или отсутствия воли к жизни.

Казалось бы, индивидуально свободный и благополучный западный индивид, решивший практически все социально-экономические проблемы, разобравшийся в смысле своей хотя бы материальной жизни, демонстрируя свою жизнеспособность и непоколебимую веру в будущее, должен лидировать в мире по уровню рождаемости. Ибо довольные своей жизнью люди должны неминуемо плодиться, перенося на детей радость своего бытия.

Однако почему-то все происходит с точностью наоборот. Практически во всех развитых западных странах вот уже не первый год идет абсолютное сокращение численности населения. Более того, у тех иммигрантов, которые интегрируются в социальные и информационные жизненные условия западных сообществ, рождаемость также резко падает.

Цивилизационное самоубийство

Почему же не увеличивается, а сокращается население в экономически развитых западных странах? Почему здесь слабеет воля к жизни? Почему в нынешней западной цивилизации столь стремительно распространяется комплекс Танатоса?

Говорят, что на Западе личности сегодня активно занимаются самореализацией, творчеством, культивированием гедонизма, поэтому на потенциальных детей не остается времени. Говорят, что дети в нынешней жизни это слишком накладно (в плане личного времени для западного индивида) или отсутствуют соответствующие экономические возможности (российская специфика). Говорят, что слишком много стрессов в нынешней жизни, и это пагубно влияет на здоровье. Говорят, люди из-за этих самых стрессов все больше втягиваются в алкогольную и наркотическую зависимость. Еще многое что, говорят.

Но все же наиболее существенное заключается в другом. За последние 40-50 лет западная цивилизация неожиданно столкнулась с бурно развивающейся системой разнообразных психических, психоневрологических и психологических расстройств и болезней.

Происходит что-то кардинальное не то, если оказывается, что самые распространенные заболевания западного мира — заболевания психиатрического характера. Почти 20 процентов общего бремени болезней в Европе приходится на психические расстройства. Десять стран с самыми высокими показателями самоубийств в мире — это страны Европейского сообщества.

Например, даже по официальным данным, в России почти десять миллионов человек страдают от серьезных психических расстройств. Из них 300 тысяч постоянно находятся в стационарах. Самое распространенное психическое заболевание в стране — шизофрения.

Почти каждый второй в стране (точнее, сорок процентов) имеет психические расстройства, пока еще не перешедшие в болезни. Каждый житель Российской Федерации теряет 10 лет жизни из-за "нерешенных и непонятных проблем психического здоровья". Ежегодно в России совершается 60 тысяч самоубийств: это вдвое больше, чем гибнет людей на дорогах.

А что такое наркомания? По сути, тоже специфическое психическое заболевание. По данным российских правоохранительных органов, только официально зарегистрированных наркоманов в 1990-93 годах насчитывалось в стране примерно 20 тысяч. В последующие периоды каждые 3-4 года количество наркозависимых возрастало в разы: 1997 год — 83 тысячи находящихся на учете, 2000 год — 180 тысяч, 2003 год — 228 тысяч. Понятно, что реальных наркоманов в России в десятки раз больше.

Продолжающийся рост пьянства — это тоже показатель увеличения психических расстройств, который прямо влияет на сокращение численности населения в стране. В настоящее время в России официально зарегистрировано более полутора миллионов алкоголиков. По мнению же многих отечественных специалистов, хронически зависимых от алкоголя россиян на сегодняшний день — от 15 до 20 миллионов человек.

Главная причина катастрофического пьянства — не природная склонность россиян к водке, а психологический надлом, связанный с дефицитом самоощущения личностного смысла жизни. Прежде всего — среди мужчин.

Еще в 2001 году Россия занимала 100-е место в мире по продолжительности жизни. Через четыре года, к началу 2005 года, по этому показателю наша страна скатилась на 122 место. Средняя продолжительность жизни российского мужчины сейчас составляет 58,6 лет, у женщин — 73 года. Свыше 30 процентов (а реально гораздо больше) всех мужских смертей в той или иной мере связано с пристрастием к спиртному.

Наступление «голубых»

Но если говорить о ключевом психиатрическом диагнозе современной глобальной западной цивилизации, то самое опасное по своим последствиям психическое заболевание — импотенция. (Хотя некоторые специалисты считают, что импотенция — это не отдельная, изолированная болезнь, а результат целого ряда психических расстройств и болезней.) В развитых западных странах число абсолютных и ситуативных импотентов постоянно растет, достигая в некоторых случаях уже 80 процентов от числа всех мужчин.

Растущая импотенция сопровождается и другим печальным феноменом — так называемым "кризисом сперматозоида": в экономически развитых западных странах постепенно снижается количество сперматозоидов, вырабатываемых в мужских организмах. Скорость этого процесса, который начался несколько десятилетий назад, составляет минус 1,5-2% в год. Иначе говоря, уже через тридцать-сорок лет мужчина на Западе вообще может лишиться способности к зачатию.

В развитых странах фригидность у женщин также возрастает, но все же гораздо меньшими темпами по сравнению с мужской немощью. Обратная сторона импотенции и фригидности проявляется в росте сексуальной распущенности, распространении порнографии, проституции, т.н. гражданских браков, увеличении венерических заболеваний. Например, в Великобритании только за пять последних лет число заразившихся венерическими заболеваниями удвоилось.

Главная причина катастрофически прогрессирующей импотенции в западном мире — господствующий образ и стиль жизни. Личность в этой социальной среде живет в условиях постоянных, сознательно стимулируемых культурно-сексуальных провокаций, которые оказываются действительными энергетическими вампирами, забирающими жизненную энергию, прежде всего у мужчин.

Самой опасной по последствиям для мужского подсознания оказываются внешний вид, одежда современной женщины, навязываемый стиль ее поведения и т.д.

Современная мода скорее не одевает женщину, а предлагает различные формы ее обнажения — полное, частичное и т.д. Соответствующая реклама в преобладающем большинстве случаев построена на эксплуатации женского тела. Женщина как тотальный сексуальный символ неотъемлемая часть современного кинопроизводства, рекламы, телевидения, торговли, шоу бизнеса и т.д.

Именно на мужчину, на его подсознание, направлена эта провоцирующая агрессия. Сталкиваясь на улицах, работе, информационном окружении с раздетыми в разной степени женщинами он каждый раз на генном и молекулярном уровнях испытывает своего рода мини-атомный взрыв в своем мужском сознании. Естественно, нормальный мужчина перестает быть нормальным, и со временем здесь перестают помогать и виагра, и алкоголь, и наркотики.

С другой стороны, тот же стиль современной западной жизни формируют несколько доминирующих образов современной женщины, которая не только не желает рожать детей, но и все более и более не способна рожать здоровых детей.

Это, во-первых, образ деловой, агрессивной женщины-вамп, способной окончательно запугать прогрессирующего в своей неполноценности мужчину. На первом месте для такой женщины карьера: она в полной мере восприняла цивилизационную установку, что рождение детей уменьшает ее социально-должностную мобильность или окончательно ставит крест на ее карьере. Поэтому, например, 40 процентов немок с дипломом о высшем образовании в настоящее время остаются бездетными.

Чтобы сделать карьеру, женщины на Западе массово отказываются от функции деторождения. Успешные бизнес-вумен вынуждены делать аборты, чтобы не испортить карьеру. По той же причине бизнес-леди все чаще становятся лесбиянками.

Во-вторых, это образ "оно", существа среднего рода, т.е. женщины, сознательно перестающей быть женщиной, максимально скрывающей свою половую принадлежность, использующей мужской стиль одежды, соответствующее поведение, риторику и т.д.

Есть два основных фактора, которые в значительной степени позволяют объяснить стремительное развитие самоубийственного синдрома Танатоса в рамках западной цивилизации.

Во-первых, это экономический фактор. Женщина-потребитель — ключевой компонент современного западного социума. Наиболее динамичный сектор потребительской экономики — это производство товаров, предназначенных для женщины-потребителя. Именно женщины совершают в той или иной форме свыше 75 процентов всех покупок в мире.

Поэтому максимальная экономическая либерализация женщины, ее освобождение от всех традиционных функций (включая деторождение), которые мешают ей потреблять и участвовать в воспроизводстве экономики потребления — одна из ключевых ценностей современного западного общества.

Во-вторых, это т.н. "голубой" фактор. В определенном смысле Запад можно назвать "формирующейся голубой цивилизацией". Существует прямая зависимость между характером эволюции западной цивилизации в последние пятьдесят лет и ростом численности и влияния все более могущественного гомосексуального сообщества в западных странах.

В настоящее время, например, каждый двадцатый коренной житель Великобритании либо гей, либо лесбиянка. Но влияние секс-меньшинств неизмеримо больше их численности, учитывая принадлежность "голубых" и "розовых", прежде всего, к высшим слоям общества.

Гомосексуалисты уже не только не скрывают своих ценностей и своего мироощущения, но и активно их пропагандируют и достаточно эффективно распространяют в нынешнем технотронном обществе. Гомосексуальная идеология одна из ведущих в современном западном социуме. Быть "голубым" становится не только модно, но и все более насущно необходимо для карьеры.

Крупные партийные деятели и мэры столиц гордо заявляют о своей "голубизне". Известные на весь мир певцы, художники, дизайнеры, модельеры, композиторы, другие деятели шоу-бизнеса агрессивно демонстрируют свою гомосексуальную принадлежность. Телевидение и кино фактически захватили "голубые кланы". Однополые браки буквально за последние десять лет перестали быть экзотикой и превращаются чуть ли не в норму.

Американский сенатор и гомосексуалист Дж. Стадс, изнасиловавший шестнадцатилетнего подростка, повторно выдвинул свою кандидатуру на пост сенатора от Массачусетса и был благополучно переизбран в этом католическом штате! Другой сенатор, Б.Фрэнк, легко уклонился от обвинений в покровительстве своему любовнику, который владел публичным домом на территории поместья сенатора. Мало того, в годы президента Клинтона сенатор Фрэнк стал приводить своего дружка на открытые заседания сената. В 2001 году гомосексуалист Дж.Хормел стал послом президента США в Люксембурге.

Между прочим, один из наилучших в истории КГБ "кротов", работавших в США, высокопоставленный офицер американского разведывательного сообщества, сам предложил свои услуги советской разведке в знак протеста против "распространения гомосексуализма и наркомании внутри ЦРУ".

Все более "голубеет" и христианство на Западе. Еще в 1972 году в Объединенной церкви Христа (ОЦХ) — старейшей протестантской доминации США — появился первый в истории протестантизма пастор-гомосексуалист, а в 2005 году — первый пастор, сменивший пол. Генеральный синод Объединенной церкви Христа одобрил совсем недавно резолюцию, позволяющую совершать обряды бракосочетания однополых пар. Это решение поддержали около 80 процентов делегатов синода. От ОХЦ не отстает и англиканская церковь, которая также кардинально изменила свое отношение к гомосексуализму.

Роуэн Уильямс — архиепископ Кентерберийский и глава этой церкви — в последнее время неоднократно и публично высказывался по поводу необходимости "позитивного отношения" к геям.

Один из известных российских экспертов пишет в этой связи: "Между тем, такое христианство, такая религия, которая, как флюгер, вертится в соответствии с текущими общественными тенденциями, многих не то что привлекает, а активно отталкивает… Такая "свобода" в протестантских церквях, по сути, дискредитирует все христианство.

Люди, ищущие "жесткой" опоры в быстро меняющемся и крайне нестабильном мире, не могут доверять "христианам", которые сами не действуют в соответствии со своими же священными текстами и веками выработанным учением. Во многом именно поэтому во всем мире наблюдается рост обращений в ислам, который дает жесткую систему ценностей и активную социальную программу, не отвергая базовые догматы монотеизма".

А между тем, корреляция между верой и большой семьей в человеческой истории абсолютна. Чем более люди преданы вере, тем выше у конкретного народа уровень рождаемости.

Решающую роль в распространении психиатрических синдромов, превращении западного общества в невротическое сообщество, эволюции комплекса Танатоса сыграла весьма узкая, но влиятельная группа западного истеблишмента — создатели и руководители т.н. домов высокой моды. Именно они, фактически являясь идеологами и лидерами "голубого сообщества", собственно и задают тон в определении стилей, моды, образа жизни, т.е. фактически определяют стратегию и тактику западного потребительского социума.

"Голубые" хорошо организованы, структурированы и, естественно, стремятся к политической, культурной и социальной экспансии, вплоть до занятия лидирующих позиций в высших эшелонах власти. Соответственно и вся западная цивилизация постепенно становится объектом широкомасштабного наступления все более влиятельной гомосексуальной идеологии, культуры и психологии.

По мнению одного из российских социологов: "Сообщество геев — это объективно существующая реальность. Большинство из них — вполне социализированные, успешные и талантливые люди. В такой среде гей — это своего рода идеальная человеческая особь. Его модель поведения оптимальна для современного общества. У него нет детей и ответственности за них".

Поскольку гомосексуальное сообщество само не может естественным образом органически воспроизводиться, то и проблема воспроизводства самого западного общества постепенно табуируется и фальсифицируется.

Любопытен еще один момент. При общей тенденции к росту психических заболеваний в рамках западной цивилизации, именно сообщества нетрадиционной сексуальной ориентации демонстрируют самые высокие показатели психических заболеваний и отклонений.

Справедливость или свобода

Тотальная война против Ислама уже началась. И здесь не должно быть никаких иллюзий. Все нынешние многочисленные, политкорректные разговоры и интеллигентские дискуссии по поводу недопустимости "столкновения цивилизаций", необходимости "диалога цивилизаций" и т.д., и т.п. — все это, по сути, не что иное как "отвлекающие мероприятия".

Есть четыре ключевых момента, которые определяют особую драматическую остроту противостояния западной цивилизации и Исламского мира.

Во-первых, глобальная западная экономика испытывает все больший энергетический дефицит. Страны ОЭСР производят свыше 80 процентов мирового валового продукта. Но зависимость этих стран от поставок нефти из Исламского мира, где сосредоточены 70% мировых нефтяных запасов, 49% — природного газа, 21% — урана и другие стратегические ресурсы, последние тридцать лет неуклонно возрастает.

Исходя из своих цивилизационных интересов, Запад безусловно стремится и будет стремиться к установлению стратегического контроля над ресурсами Исламского мира.

Конечно, многие правящие режимы в мусульманских, арабских странах либо уже интегрированы в западное сообщество, либо вполне готовы сделать это. (Так же как и большая часть нынешнего российского истеблишмента). В то же время в глобальном исламском социуме быстро набирают влияние и мощь социальные силы, которые настроены максимально антиамерикански и антизападнически.

Во-вторых, нынешняя глобализация — это форма полного экономического, военного, политического, идеологического, культурного доминирования Запада. Западная цивилизация уже практически полностью поглотила остатки европейской, североамериканской, российской, индийской, японской цивилизаций. Достаточно успешно Запад сегодня интегрирует в себя и части китайской цивилизации.

Исламский мир же, в силу, прежде всего, религиозных факторов и причин, оказывается способным к цивилизационному сопротивлению, отказываясь стать винтиком глобального социально-экономического миропорядка. Торговля со странами Африки, Ближнего Востока и Азии (исключая Китай и другие азиатские "тигры"), а это, прежде всего, страны Исламского мира, обеспечивает не более 9 процентов товарооборота Соединенных Штатов и Европейского сообщества. Причем более двух третей стоимостного объема этой торговли приходится на нефть и нефтепродукты.

Инвестиции США и ЕС в этот регион поддерживается на минимальном уровне — не более 1,8 процента совокупного американского и около 4 процентов совокупных европейских инвестиционных объемов.

Более того, мусульманские общины и сообщества на самом Западе не растворяются в общем потоке западного стиля жизни, а эффективно сохраняют свои религиозные ценности и традиции.

Но современная глобализация - это и жесткая корпоративная модель, которая не терпит исключений в построении и воспроизводстве различных глобальных рынков и рыночных сегментов.

Например, почему столь настойчиво западные идеологи и политики выступают в защиту прав мусульманских женщин, требуя их "эмансипации", "равных прав", "допуска их на рынки труда" и т.д.?

На нашей планете в настоящее время более 700 миллионов мусульманок. Потенциально это последний огромный, неосвоенный Западом рынок на нашей планете. Если разрушить фундаментальные исламские принципы и нормы, расшатать мусульманский социум, то освобождается огромное экономическое пространство для экспансии западной потребительской цивилизации.

Кроме того, именно женщины в Исламском мире представляют собой наиболее консервативный социальный сектор. Поэтому одним из стратегических направлений западного прессинга против Ислама является "либерализация женщин" от религиозных ценностей. Если Западу удастся это сделать, то структура и основы мусульманского общества в значительной степени окажутся уязвимыми.

Наконец, именно женщины-мусульманки (впрочем как и абсолютное большинство нормальных женщин вообще) являются наиболее последовательными противниками "гомосексуального мышления", "голубого сознания", "жизненного стиля геев".

В-третьих, принципиальная конфронтация между западной цивилизацией и Исламским миром определяется антагонизмом между базовыми социальными ценностями. Для Запада — это безусловная свобода личности (которая на практике выражается в свободе материального выбора для потребляющего индивида). Для Ислама ключевая ценность — справедливость.

Свобода автономного индивида, безусловный приоритет его личных интересов над любыми ценностями по сути является идеологическим фундаментом для обоснования абсолютного приоритета экономических ценностей. Свобода человека, прежде всего, как свобода индивидуального выбора неизбежно порождает партикуляризм индивидуальных интересов, всегда противостоящих интересам другой личности, группы, общества.

Между прочим, в истории человечества до сих пор еще не было цивилизации, которая бы во главу угла ставила абсолютную свободу изолированного индивида, также как не было цивилизации, которая на первое место, попирая остальные, ставила бы экономические интересы. Кроме того, "свобода человека" как базовая ценность предполагает ответственность субъекта только за самого себя и только перед самим собой.

Принцип справедливости же отвергает абсолютизацию экономической сферы и особо подчеркивает значение взаимосвязанных друг с другом религиозных и социальных ценностей в выявлении и реализации надвременного смысла человеческой жизни.

Принцип исламской справедливости требует всесторонней, тотальной ответственности общества, групп, индивидов — друг перед другом, перед прошлым, перед будущим, но, прежде всего, перед Творцом. Принцип справедливости проявляется в необходимости социальной солидарности.

Но свобода неизбежно, рано или поздно, убивает справедливость. Этот объективный трагизм сформулировал в известном афоризме Ф.Ницше: "Надо быть очень сильным, чтобы жить, забывая, насколько это одно и то же: жить и быть несправедливым".

Свобода предает, убивает, обманывает во имя интересов индивидуума, который имманентно как бы противостоит всему миру. Но именно справедливость рождает истинную свободу — свободу быть покорным Всевышнему, свободу быть каплей, свободно растворяющейся в Океане. Конфликт между западной цивилизацией и Исламским миром — это драма предельно острого столкновения между свободой и справедливостью.

Наконец, в-четвертых, непроходимая пропасть проходит между "голубой" западной цивилизацией и Исламским миром. Одна из главных причин растущего давления на мусульманский мир — это жесткий, бескомпромиссный антигомосексуализм Ислама.

Гомосексуальные отношения строжайшим образом запрещены Исламом. Они противоречат "замыслу Творца, Который создал нас парами", о чем неоднократно говорится в священном Коране: "…и создали Мы вас парами" (78:8); "О люди! Бойтесь вашего Господа, Который сотворил вас из одной души и сотворил из нее пару ей, а от них распространил много мужчин и женщин" (4:1).

Ислам строго запрещает внебрачные связи и допускает браки только между мужчиной и женщиной. В этом проявляется великая мудрость Аллаха, Который наделил представителей разных полов такими качествами, чтобы они дополняли друг друга.

Ислам категорически запрещает однополые сексуальные отклонения. С исламской точки зрения эти извращенные действа противны природе человека, ведут к деградации мужского начала и преступлению в отношении прав женщин.

В отношении гомосексуализма в священном Коране Всевышний прямо сказал: "Неужели вы будете восходить (на ложе) к мужчинам из числа обитателей миров (т.е. смертных), пренебрегая вашими женами, которых создал Господь для вас? Да, вы — преступные люди" (26:165-166).

Посланник Аллаха Мухаммад (мир ему) также проклинал женоподобных мужчин и мужеподобных женщин и говорил: "Изгоняйте их из ваших домов!"

Поэтому исторически в мусульманских странах применялись и применяются жесточайшие наказания за гомосексуализм: гомосексуалистов сажали в тюрьмы, побивали камнями, рубили мечом, сжигали на огне. Сегодня в 26 исламских странах предусмотрены строгие уголовные наказания за гомосексуализм и лесбиянство. А в семи странах за гомосексуализм предусмотрена смертная казнь.

…Разве все это может понравиться "голубому" истеблишменту, чье влияние на Западе все более и более усиливается.

В общем, из подобной ситуации у Запада остается один стратегический выход: силовым способом реорганизовать Исламский мир, кардинально поменять его социальную структуру, внедрить западные ценности, жестко навязать западные жизненные ориентиры, заставить отказаться Исламский мир от своей религии.

И такая стратегия сейчас осуществляется. Может быть, не очень успешно. Но это уже совсем другая история.

В своей знаменитой книге "Смерть Запада" кандидат в президенты от Республиканской партии на выборах 1992 и 1996 годов Патрик Бьюкенен написал: "В науке, технологиях, экономике, промышленном производстве, сельском хозяйстве, разработке и производстве вооружений и демократичности общества Америка, Европа и Япония ушли вперед на многие поколения. Но исламский мир сохранил нечто, утраченное Западом, а именно — желание иметь детей и продолжать свою цивилизацию, культуру, семью и веру. Почти невозможно отыскать ныне европейское государство, коренное население которого не вымирало бы, — и почти невозможно найти исламскую страну, население которой не возрастало бы с каждым днем. Да, Запад узнал много такого, о чем неведомо Исламу, однако Ислам помнит то, о чем Запад позабыл: "Нет иного мира, кроме сотворенного верой".

Шамиль Султанов, депутат Государственной Думы РФ, исламский мыслитель, сопредседатель движения "Мусульмане России"

Враждебность к исламу на Западе подогревается двойными стандартами и искажением истины

Враждебное отношение к исламу на Западе подогревается принципом двойных стандартов и искажением истины, утверждает на страницах The Guardian известный египетский писатель Алаа аль-Асвани. Одновременно он призывает арабов и мусульман бороться с ложными интерпретациями ислама.

По мнению аль-Асвани, примеры двойных стандартов на Западе бессчетны. Это и пропаганда целомудрия до брака, позволительная американским священникам, но не имамам, и осуждение тегеранского режима в связи с обвинениями в фальсификации результатов выборов, между тем как Запад спокойно реагирует на многолетние подтасовки в Египте - стране с "ручным" правительством.

Убийство молодой женщины из Ирана по имени Неда Солтан попало на первые полосы газет по всему миру, напоминает автор. Спустя несколько недель в Дрездене была убита египтянка Марва эль-Шербини. На нее и ее мужа напал с ножом экстремист, который ранее оскорбил Марву за ношение хиджаба и был за это оштрафован. "Убийства Марвы и Неды следует рассматривать как одинаково варварские и одинаково значимые преступления", - полагает автор. Однако убийство Марвы на первые полосы западных газет не попало, поскольку оно продемонстрировало, что белые, в том числе немцы, тоже бывают террористами, полагает автор.

"Словом, позиция и курс Запада в сферах политики и в СМИ обычно враждебны арабам и мусульманам", - подытоживает автор. Однако, на его взгляд, арабы и мусульмане не являются невинными жертвами предрассудков. Если рядовой житель западной страны решит узнать правду об исламе от самих мусульман, он выяснит, что бен Ладен призывает убивать мирное население западных стран, что талибы закрыли школы для девочек, а знатоки шариата утверждают, что мусульманин, перешедший в другую веру, заслуживает казни. Между тем, как пишет автор, в действительности ислам наделил мужчин и женщин абсолютно равными правами и обязанностями, это религия свободы, справедливости и равенства, гарантирующая свободу вероисповедания. Автор полагает, что ваххабитская трактовка ислама - вредоносное отсталое учение. "Мы обязаны спасти ислам от всего вздора, лжи и мракобесия, которые к нему прилипли. Выход - в демократии", - заключает он.

Источник: The Guardian

Хиджаб в западном обществе – упорство лучше чем побег

Некоторые исламские ученые в эти дни высказывают различные мнения в отношении эмиграции из тех западных стран, где они чувствуют религиозные притеснения. Есть мнения, призывающие мусульманок проявить терпение и упорство в ношении хиджаба, и это является лучшим решением, нежели переезд в другую страну, в то время как другие считают, что мусульманам следует оставить страну, в которой им запрещают выполнять религиозные обязанности. Поводом для таких выводов послужила смерть 32-летней Марвы Аль-Шербини, погибшей от рук немецкого экстремиста всего лишь за то, что ее голова была покрыта платком.

Доктор Мухаммад Дасуки преподаватель шариата на факультете Дар Аль-Улюм утверждает, что «мусульманкам, столкнувшимся с угрозами по причине их вероисповедания, не следует оставлять место жительства ибо это равносильно признанию поражения в лице тех, кто желает ограничить присутствие ислама в странах Запада. Более того, женщинам следует проявить упорство в ношении исламской одежды, возвышая слово ислама через нравственность и профессиональные достижения в этих странах».

Доктор Дасуки также указал на то, что «борьба с крайними убеждениями в отношении хиджаба требует от организаций таких как Исламская Конференция (ОИК), Аль-Азхар и других мировых исламских институций наличия четко сформированной программы по предотвращению посягательств на права мусульман, чтобы впредь избежать происшествий, подобных недавней трагедии в Германии».

Не в хиджабе дело

Член Совета исламских исследований университета «Аль-Азхар», шейх Махмуд Ашур со своей стороны пояснил, что «если мусульманка боится подвергнуться агрессии со стороны окружающих и причина этому хиджаб, то она может прибегнуть к «хитрости» постараться завязать платок в другой манере, более приемлемой для западного общества и не выходящей за рамки Ислама».

И добавил: «Запад не понимает Ислам. А если бы понял, то узнал, что хиджаб является предписанием, а не просто религиозным символом. Монахини носят одежду монахинь, которая расценивается как религиозная. В таком же плане Западу следует рассматривать хиджаб и осознавать, что женщина в хиджабе – это символ добропорядочности и дисциплинированности, потому что она находиться в смирении перед Аллахом».

Доктор Таха Джабир Аль-Альвани преподаватель фикха и ректор университета Куртуба в штате Вирджиния (США) в свою очередь подчеркнул, что «как бы тяжело не было мусульманам в странах Запада, не следует их сразу покидать. Добавив, что сохранение присутствия Ислама на Западе важнее, чем попытка сохранить те положения, в которые можно внести незначительные изменения, чтобы они не вызывали разного рода провокаций со стороны окружающих и были приемлемыми с исламской точки зрения».

Он также добавил, что избежать враждебного отношения к никабу и жиджабу можно путем использования видов одежды, гармонирующих с западными представлениями и не противоречащих нормам Ислама.

Причину такой враждебности Запада к хиджабу Аль-Альвани объяснил следующими словами: «Запад не привык проигрывать начиная с 17 столетия. Он преуспел в изменении культур народов, сталкивавшихся с ним. И это упрочило его веру в то, что нет культуры лучше и нет системы более организованной, чем его система. И лишь присутствие другой культуры, исламской культуры, оставшейся непоколебимой в веках, обращает его в панический страх».

Доктор Таха также обращает внимание на то, что западном обществе по-разному относятся к разным поколениям мусульман. Ношение хиджаба пожилой женщиной расценивается в таком обществе как приверженность к традициям, обычаям, древнему наследию, но когда молодая девушка, родившаяся в такой среде, одевает хиджаб, западный обыватель смотрит на это как на проявления неэффективности, слабости своей культуры и это возбуждает в нем ненависть.

И добавил: «Это общество видит, что каким бы слабым не был сейчас исламский мир, культура его по-прежнему остается непоколебимой и оказывает более эффективное влияние на будущие поколения».

Земля широка

Мнение доктора Абд-Аль-Хамида Убейди, преподавателя сравнительного фикха на факультете Аль-Ахкаф в Ираке, несколько отличается от мнений других ученых. Он считает, что мусульманке, которую принудили снять хиджаб, следует переехать в другую страну или город, где носить хиджаб не запрещено. Объясняя это следующими словами: «В день страшного суда Аллах спросит у людей об упущениях в следовании его предписаниям. И люди ответят: «Мы были слабы и притеснены на земле». И тогда скажет Аллах: «Разве земля Аллаха не была обширна для того, чтобы вы переселились на ней» (Коран, 4:97)

Доктор Мухаммад Рафат Осман, член Академии Исламских Исследований, разделяет мнение доктора Убейди: «Согласно шариату мусульманам, которым запрещают выполнять религиозные предписания, следует переехать в другую страну». Добавив: «Если бы мусульманин совершил против кого-либо из европейских граждан, то, что было совершено в Германии, дело бы на этом так просто не закончилось».

ХАМАС должен быть признан Западом, считают бывшие дипломаты

Палестина. - Группа бывших посредников в международных мирных переговорах выступает за пересмотр отношения Запада к ХАМАСу, настаивая на том, что палестинское движение должно быть вовлечено в мирный процесс.

«Как бывшие участники мирных переговоров, мы уверены в жизненной необходимости отказа от провалившейся политики изоляции и привлечении ХАМАСа в политический процесс», говорится в открытом письме, опубликованном газетой «Таймс» 26 февраля.

«Не может быть значимого мирного процесса, который подразумевает переговоры с представителями одной части палестинцев, одновременно пытаясь разрушить другую».

Среди авторов письма бывший посланник ООН на Ближнем Востоке Альваро де Сото (Alvaro de Soto), бывший посланник ЕС в Боснии Пэдди Эшдаун (Paddy Ashdown), бывший министр иностранных дел Австралии и участник мирных переговоров по Камбодже Гарет Эванс (Gareth Evans), бывший министр иностранных дел «Израиля» Шломо Бен-Ами (Shlomo Ben-Ami).

«Не понаслышке мы знаем, что не существует замены прямым и продолжительным переговорам со всеми сторонами конфликта, точно также как практически никогда без их участия не возможен длительный мир».

Запад во главе с США отказался от контактов с ХАМАСом с тех пор, как движение пришло к власти, выиграв в палестинских парламентских выборах в 2006.

Любые переговоры с ХАМАСом связываются с признанием им «Израиля», принятием подписанных мирных соглашений и прекращением «насилия» против «Израиля».

Новая стратегия

Бывшие посредники в мирных переговорах сказали, что политика изоляции ХАМАСа ведет к обратным результатам, поэтому необходимо «выработать новую стратегию».

«Последний и самый кровавый конфликт между «Израилем» и ХАМАСом показал, что политика изоляции ХАМАСа не может обеспечить стабильность».

Во время трехнедельной израильской военной операции в Секторе Газа погибли более 1300 человек, большинство из них женщины и дети.

Бывшие дипломаты считают, что ХАМАС как и раньше пользуется поддержкой палестинцев, несмотря на попытки разрушить это доверие с помощью экономических блокад, политических бойкотов и военных вторжений.

«Нравится нам или нет, ХАМАС не уйдет», заявили бывшие посланники.

«Мы должны признать, что вовлечение ХАМАСа не означает примирение с терроризмом или нападениями на гражданское население. На самом деле, это непременное условие для безопасности и достижения реально осуществимого соглашения».